Спустя десять лет после героической победы над морским чудовищем Кракеном, сын Зевса Персей живет спокойной жизнью рыбака и воспитывает сына. Однако между миром богов назревает катастрофа – люди перестали молиться, лишая божеств их силы, а древние титаны во главе с ужасающим Кроносом готовятся вырваться из темницы Тартар. Когда Аид и Арес объединяются против Зевса, Персею приходится оставить мирную жизнь и вновь стать героем – ведь только он способен предотвратить пробуждение титанов, которое навсегда изменит судьбу богов и людей.

Отправляясь в опасное путешествие к недрам земли, Персей объединяется с воинственной царицей Андромедой и таинственным полубогом Агенором. Вместе героям предстоит пройти через смертоносные лабиринты, сразиться с жуткими порождениями древней эпохи и столкнуться с могуществом, способным уничтожить сам Олимп. Решающая битва за будущее двух миров неизбежна, и в огне сражения Персей должен осознать истинную силу своей божественной природы.

Сериал «Времена года» раскрывает историю трёх супружеских пар, чья многолетняя дружба оказывается под угрозой после объявления о разводе одной из них. Это печальное событие ставит под сомнение их давнюю традицию — собираться вместе каждый сезон для проведения совместных выходных, которые раньше приносили всем радость и ощущение близости. Теперь эти встречи, некогда наполненные смехом и доверительными разговорами, превращаются в арену для выяснения отношений, где каждый из героев вынужден задуматься о собственных ценностях и приоритетах.

На фоне разрушающегося брака друзей остальные пары сталкиваются с непростым выбором: продолжать встречи, сохраняя видимость нормальности, или признать, что их дружеский круг больше не может существовать в прежнем формате. Сериал деликатно исследует хрупкость человеческих отношений, раскрывая, как личные кризисы одних влияют на жизнь других, и заставляет задуматься — способна ли настоящая дружба пережить испытание временем, когда привычный уклад жизни рушится, а каждая новая встреча «времён года» превращается в проверку на прочность всего, что казалось незыблемым.